Лидер партии «Исраэль Бейтейну», Авигдор Либерман, выразил этим вечером, 5 апреля, удовлетворение решением военного апелляционного суда не отправлять в военную тюрьму солдата, расстрелявшего в Хевроне нейтрализованного террориста.
«Отказ военного апелляционного суда военной прокуратуре свидетельствует о том, что есть судьи в армии», - сказал он, перефразировав известное изречение из Священного Писания, - «и что все попытки различных чиновников [разного уровня], в том числе – министра обороны, СМИ и левых организаций, запугать судью и определить исход дела заранее потерпели неудачу».
«Я надеюсь, что солдат, в конце концов, будет освобожден от ответственности и тем самым наглядно покажет право каждого еврея и солдат защитить себя от очередного террориста, пришедшего, чтобы убить его», - сказал Либерман.
Этим вечером, 5 апреля, военный апелляционный суд, расположенный на базе «Кирия», отклонил апелляцию военной прокуратуры, постановив, что солдат, которому намерены предъявить обвинение в непреднамеренном убийстве, не сядет в военную тюрьму.
По сообщению радиостанции «Решет Бэт», солдат останется под «открытым арестом» на одной из военных баз, со всеми ранее определенными для него ограничительными условиями.
Напомним, что представители прокуратуры просили отменить решение, принятое на прошлой неделе, и, таким образом, стремились отправить солдата в «полный арест» (למעצר מלא), что, как было выше сказано, предполагает пребывание в военной тюрьме.
Эяль Басерглик (אייל בסרגליק), один из адвокатов солдата, упирал на прямые показания солдата, заявившего во время слушания: «Это логично, что террорист, пришедший убивать, должен умереть сам. Я не стрелял наугад, но чувствовал реальную опасность… Я видел, как он [террорист] пошевелил рукой и головой, и только после этого я выстрелил».
Военнослужащий также пояснил, что «если бы под одеждой у террориста оказался пояс смертника, я был бы уже мертв, а не давал вам показания». По его же словам, «Мои руки были покрыты кровью раненого товарища, я был расстроен. В ту долю секунды я решил стрелять. Вы – следователи [находитесь] здесь в офисе, а не в поле - там они могут стрелять в вас или бросить зажигательную [бомбу] на вас».
Он также объяснил, почему стрелял именно в голову: «Если бы я выстрелил ему в руку или в корпус, взрывной пояс мог быть активирован. Его пальто, казалось, надувается, как будто у него что-то [спрятано] под ним».