Сара Зуаби
Сара Зуабиבאדיבות המצולמת

В интервью Аруц 7 Сара Зуаби - мусульманка, поддерживающая сионизм, - комментирует поступок арабских депутатов Кнессета, покинувших зал заседаний во время исполнения государственного гимна, а также решение Мансура Аббаса остаться в зале, но не подпевать.

Зуаби напоминает: «Депутаты Кнессета стоят в зале заседаний и приносят присягу на верность Государству Израиль, заявляя: «Обязуюсь хранить верность Государству Израиль и добросовестно выполнять свою миссию в Кнессете». Мне непонятно, как можно присягать на верность Израилю - и при этом не проявлять к нему уважения, покидая зал в тот момент, когда звучит государственный гимн. Ведь это именно то государство, которому вы присягнули одно с другим просто не вяжется».

Отвечая на довод - который высказывают даже некоторые евреи, - будто нельзя ожидать от мусульманина исполнения слов «еврейская душа томится», Зуаби говорит: «Будучи гордой арабкой-мусульманкой и гражданкой Израиля, я не вижу здесь никакого противоречия. Меня спрашивают: как я, арабка-мусульманка, могу петь о том, что «еврейская душа томится»? А я спрашиваю в ответ: какая здесь связь? Кто сказал, что я должна быть еврейкой, чтобы любить свою страну и уважать еврейский народ и его историю? Я прекрасно знаю, что написано в гимне, и понимаю каждое слово: в нем говорится о еврейской мечте - быть свободным народом на своей собственной земле. И что с того? Разве из-за того, что я арабка-мусульманка, мне запрещено проникаться этой надеждой?»

«Я пою «Ха-Тикву» не потому, что я еврейка, а потому, что чувствую свою связь с еврейским народом и люблю свою страну - страну, которая защитила меня, обеспечила мне безопасность, свободу, права и равенство. Как арабская женщина, я могу жить здесь, сохраняя свою идентичность, религию и веру. Я могу свободно высказываться и отстаивать свои права. Когда я пою «Ха-Тикву», я не только отдаю дань уважения истории еврейского народа, но и выражаю солидарность и благодарность своей стране - своему дому», - говорит Зуаби.

Она также отмечает, что, на ее взгляд, нет никакой необходимости менять в государственном гимне хотя бы одно слово или запятую. «Это гимн Израиля, и я с гордостью пою его именно в таком виде. Я не прошу еврейский народ менять свою историю или свой гимн в угоду моей собственной идентичности».

«Я - арабка, мусульманка, и я уважаю тот факт, что это национальное государство еврейского народа - народа, который много страдал на протяжении своей истории», - говорит Зуаби. «Мне выпала честь жить здесь, в Израиле, бок о бок с еврейским народом, и я вовсе не считаю это чем-то само собой разумеющимся».

В то же время Зуаби уточняет, что она вовсе не требует принуждать кого-либо к исполнению гимна. Она понимает тех арабских граждан, которые считают, что текст гимна их не отражает; однако она настаивает на том, что они тоже должны уважать государственные символы - особенно депутаты Кнессета, которые представляют государство в силу своего парламентского статуса.

«Любовь к стране и уважение к ее символам не должны зависеть ни от чего другого. Будучи арабкой, я не отказываюсь от своего языка, своей идентичности или своей религии, но в то же время я не готова отказаться от своей любви к этой стране и к еврейскому народу. Кто-то может подумать, что из-за моей любви к Израилю и еврейскому народу я стала в меньшей степени арабкой или мусульманкой, - но я категорически отвергаю это мнение. Кто дал им право определять, кто я такая? Мне не приходится выбирать между своей идентичностью и любовью к этой стране и еврейскому народу - или признанием их права на существование. Когда я пою «Ха-Тикву», я испытываю гордость, чувство причастности и глубокое волнение. Мне не нужно быть еврейкой, чтобы любить еврейский народ, и мне не нужно менять государственный гимн, чтобы чувствовать свою принадлежность к этой стране. Мне не за что извиняться, когда речь идет о моей любви к еврейскому народу. Я пою «Ха-Тикву» с гордостью, высоко подняв голову».

Отвечая на вопросы, Зуаби признается, что заплатила - и продолжает платить - высокую цену за свои взгляды, в том числе в личной жизни, хотя предпочитает не вдаваться в подробности.

«Я заплатила и продолжаю платить высокую цену - даже в отношениях с самыми близкими мне людьми, - но я не поступлюсь своей правдой».