Рав Эхуд Занд
Рав Эхуд Зандצילום: איתן שפירא

«Одно из переживаний, которое сегодня, как мне кажется, объединяет многих из нас, сотрудников и учащихся ешивы-хесдер в Кирьят-Шмоне, - это трудность вспомнить все, что мы пережили во время эвакуации севера [Израиля] в начале войны.

Не разновидность ли это посттравматического состояния, заставляющего воспоминания тускнеть? Или, возможно, наша память опирается на повседневный уклад и отклонения от него, а когда человек постоянно находится в неестественных обстоятельствах, вне привычной жизни, ему трудно упорядочить воспоминания?

Первое воспоминание, которое остро встает передо мной, - момент, когда к нам на север начали поступать страшные известия в самый разгар молитвы на рассвете в праздник Симхат-Тора. Я сразу пошел будить сына, бойца подразделения «Яхалом», который безмятежно спал, и сказал ему, что, по моим предположениям, в ближайшие минуты его срочно вызовут на базу, потому что начинается война. О войне тогда еще не говорили, но это уже было очевидно.

В ешиве мы обсуждали, стоит ли проводить традиционное шествие со свитками Торы, когда народ Израиля страдает, - тогда мы еще не знали, насколько страшны эти страдания. Мы решили провести сокращенное шествие с песнями, выражающими близость к Вс-вышнему, но вдруг осознали, что подобное может произойти и у нас, а никаких военных сил для нашей защиты нет.

На исходе Симхат-Тора учащиеся, как и каждый год, разъехались по домам. На следующий день мы с семьей решили до прояснения обстановки отправиться к дочери в Гиват-Шмуэль, где около десяти человек разместились в трехкомнатной квартире.

Через день или два на совещании преподавателей ешивы в Zoom было решено начать учебный период раньше и всем вернуться в ешиву. Примерно половина учащихся вернулась приблизительно на две недели: мы занимались волонтерской работой в городе и интенсивно учились в Бейт-Мидраше, постоянно бегая в убежище.

После принятия решения об эвакуации мы нашли квартиру в Тель-Авиве примерно на два месяца, а затем, по милости Вс-вышнего, жили в Гиват-Шмуэле, пока ешива не вернулась на свое привычное место в Кирьят-Шмоне - примерно два года спустя. Жить в Гиват-Шмуэле было удобно как из-за близости к временному месту размещения ешивы в Нехалиме, так и благодаря возможности находиться в религиозно-сионистской общине, объединяющей тысячи семей.

Первые два месяца на улице Бен-Йехуда у моря в Тель-Авиве прочно врезались мне в память, ведь резня 7 октября произошла после двух лет напряженности в израильском обществе, разделившей народ на два полярных и враждующих лагеря - правых и левых, религиозных и светских. Поляризация достигла пика во время ожесточенного противостояния, вспыхнувшего на молитвах Йом-Кипура на площади Дизенгоф в Тель-Авиве. Накануне войны общество было разделено по политическому принципу - на правых и левых, на предателей и верных.

Когда мы приехали на улицу Бен-Йехуда, в самое «твердое ядро» израильских левых, мы опасались отчужденности между разными группами населения, но, к нашему удивлению и радости, каждый выход на улицу оборачивался встречей с доброжелательностью: вид моей жены с покрытой головой и мой [вид] - в кипе - вызывал улыбки, приветствия и заинтересованные вопросы. Каждый вечер мы гуляли по окрестностям, то в сторону моря, то в сторону площади Дизенгоф, и на каждом углу видели оживленную волонтерскую работу, желание помогать и отдавать, поддерживать эвакуированных и делать все необходимое для солдат ЦАХАЛ.

Например, рядом с квартирой, где мы жили, находился кошерный итальянский ресторан «Панкина», владелец которого - еврей, репатриировавшийся из Италии; все это время ресторан не принимал посетителей, поскольку превратился в центр приготовления и отправки еды солдатам и эвакуированным. Мы несколько раз подходили к владельцу, предлагая финансовую помощь и помощь в работе, а он говорил, что находится здесь ради эвакуированных. Спустя год мы все же пришли поесть в этот ресторан, как и обещали себе: хозяин нас вспомнил и распорядился подать к нашему столу роскошный десерт за его счет.

Это ощущение, что евреи отвечают друг за друга, что весь Израиль - друзья, помогло нам понять: разногласия в народе поверхностны и вовсе не соответствуют картине, складывающейся в социальных сетях и СМИ. В каждом еврее есть большая любовь к народу Израиля, огромная любовь к государству Израиль и ЦАХАЛ. Это любовь, которая ни от чего не зависит и ярко проявляется во времена мрака и бедствий.

За последние годы все мы удостоились увидеть, как раскрывается подлинная природа народа Израиля, связанного воедино: у него есть изначально заложенная, неизменная сущность, которая не проявлялась в дни перед войной. Выясняется, что народ Израиля, казавшийся расколотым и разобщенным, - это не подлинный народ Израиля: первые два года Войны возрождения пробудили его и открыли всем его истинную природу. Желаю всем нам и надеюсь, что мы удостоимся видеть эту любовь и доброжелательность всегда - и во времена напряжения и подъема, и в дни повседневной жизни и радости».