В годы, предшествовавшие катастрофе, жители называли жизнь в приграничье Газы раем. «Я работала в сфере образования, растила детей, у меня был потрясающий сад, который служил мне своего рода терапией», - вспоминает Бат-Шева Яхаломи. «Мы были уверены, что находимся в безопасном месте, что встретим старость вместе. Ракеты - это зло, исходящее издалека; ты не видишь глаз того, кто их запустил».
Но утром 7 октября реальность разрушила это представление. Непрерывные ракетные залпы сменились криками на арабском языке, доносившимися со дворов. «Понимаешь, что от них тебя отделяет лишь стена, - рассказывают выжившие. «Животный страх сковал тело, но разум не мог до конца осознать происходящее».
Охад, пытаясь защитить семью, вышел на улицу с личным пистолетом и захлопнул за собой дверь, чтобы не пустить террористов внутрь. «Мы слышали, как он был ранен, слышали его крики от боли. В тот момент я поняла, что ничего не контролирую. Я сказала себе: если нам суждено умереть - значит, умрем».
В драматические минуты похищения семья Яхаломи была разделена. Эйтана посадили на мотоцикл террориста, помчавшийся в сторону сектора Газы, а Бат-Шеву с дочерьми - на другой мотоцикл. Когда танки ЦАХАЛ приблизились к ограждению, мотоцикл Бат-Шевы опрокинулся, и террористы загнали их в стоявший у дороги грузовой контейнер.
«Только оказавшись внутри контейнера, я поняла, что Эйтана с нами нет», - вспоминает она со слезами. «Я надеялась, что имя, которое ему дали, поможет ему выстоять, где бы он ни оказался. Когда мы бежали обратно к своим, меня вдруг осенило: я бегу в противоположную от сына сторону. Это чувство не покидает меня с тех пор».
Теперь, когда освобожденные заложники пытаются собрать жизнь заново и исцелить тело и душу, их семьи оглядываются на пройденный путь борьбы и понимают, что дорога к восстановлению еще долгая. «Нам говорили, что шансов нет, что мы попали в замкнутый круг неизвестности. Но мы понимали: если мы не встанем и не начнем бороться, никто другой за нас этого не сделает».