Израильские удары по Сирии, приведшие к напряженности в отношениях с Турцией, а также созданный ею новый военно-политический альянс заставляют Израиль пересмотреть свою стратегию в отношении турок.
Ноа Лезими, исследовательница международных отношений в Институте Мисгав, объясняет в интервью корреспонденту Аруц 7, почему именно сейчас Турция решила бросить вызов Израилю: «Речь идет о разворачивающемся процессе, начавшемся7 октября. Интересно отметить, что примерно за месяц до октябрьской атаки была предпринята попытка потепления отношений».
«На встрече Нетаньяху - Эрдоган на полях Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке два лидера обсуждали возможное сотрудничество в энергетической сфере, в том числе разведку и добычу ресурсов. Однако атака 7 октября перевернула все карты, и прагматичность, которую Эрдоган умел демонстрировать в прошлом, несмотря на его враждебность к Израилю, была оставлена в пользу про-ХАМАСовского, воинственного и резкого подхода, который он также использует для накопления политического капитала», - напоминает она.
По словам Лезими, «в сирийском контексте падение Асада открыло двери для углубления турецкого вмешательства в дела страны, а недавний вывод американских сил также расширил свободу действий Турции на этой арене. Как известно, Израиль не оставался в стороне и предпринимал действия по лишению стратегических возможностей и активов на фоне перемен в Сирии, однако после того, как Сирия получила международное признание, политическая ситуация стала более сложной, поэтому стремление Турции закрепиться в стране не является новым открытием, но для Израиля появилось больше ограничений».
Она отмечает, что турки умеют разжигать напряженность, но в определенных пределах: «Можно выявить модель действий Турции, которая, по крайней мере, на данном этапе, не направлена на прямое и лобовое столкновение с Израилем. Вместо этого Турция стремится ограничить действия Израиля главным образом с помощью дипломатических инструментов. В частности, заметны ее усилия по обеспечению выживания террористических организаций, которые противостоят Израилю и отвлекают от него значительные внимание и ресурсы, прежде всего ХАМАС в Газе и «Хизбалла» в Ливане. К этому добавляются усилия по нанесению ущерба имиджу Израиля на международной арене с целью подорвать легитимность применения силы на этих направлениях».
Лезими также подробно рассказывает о направлениях, на которых Турция намерена применять свое влияние: «В Газе это очевидно и открыто: Турция, наряду с Катаром, является одним из главных сторонников ХАМАС, и если бы не «красная линия», проведенная Израилем, она даже ввела бы турецких военнослужащих в сектор. Однако она действует и более изощренными методами, включая продвижение переговоров между Сирией и «Хизбаллой», многолетнюю помощь ливанской армии и продолжение турецкого закрепления в Сирии, начавшегося еще во время гражданской войны и теперь выходящего за рамки гражданского восстановления в сторону создания военной силы. Все это делается без втягивания на данном этапе в прямой конфликт с Израилем, а с попыткой превратить свой статус посредника в соглашении по Газе, хорошие отношения с Вашингтоном и укрепляющееся положение в НАТО и Европе - в инструменты для подрыва положения Израиля в регионе и его ослабления».
На вопрос, заключается ли цель в создании противовеса шагам, которые Израиль предпринимал в последние годы вместе с умеренными арабскими странами? - Лезими отвечает утвердительно: «Ослабление шиитской оси создало для Турции возможность сформировать противоположную суннитскую ось во главе с Анкарой, при поддержке Катара, Пакистана, Саудовской Аравии и, в определенной степени, Египта. Усиление Израиля в процессе, достигшем пика во время операции «Рёв льва», с точки зрения Турции подчеркнуло необходимость диверсифицировать свои источники безопасности и обеспечить себе сохранение статуса ключевого игрока в формировании складывающегося регионального порядка. Соответственно, Анкара действует с целью расширения своего влияния посредством углубления сотрудничества с различными суннитскими государствами. Сирия в этом контексте служит главной платформой для влияния, а параллельно Турция продвигает новые региональные механизмы безопасности, призванные укрепить ее положение как ведущей силы на Ближнем Востоке, что нашло отражение в «Мекканском соглашении» с Пакистаном и Саудовской Аравией».
Исследовательница подчеркивает, что «пока неясна степень фактической приверженности альянсу такого типа. Несмотря на заявление Турции о том, что речь идет о своего рода «мусульманском НАТО», то есть альянсе, обязывающем его членов прийти на помощь государству, подвергшемуся нападению, я очень сомневаюсь, что это выдержит проверку реальностью. Я не уверена, что Турция и Пакистан, например, поспешат на помощь Саудовской Аравии в случае атак хуситов, с которыми она в последнее время сталкивается. Тем не менее не исключено, что Турция попытается включить в подобную структуру и Сирию, что может еще больше осложнить и без того чувствительную ситуацию в отношениях с Израилем».
Она указывает и на другие направления: «В экономической сфере Анкара стремится воспользоваться перебоями в традиционных торговых маршрутах, чтобы продвигать новые транспортные и энергетические коридоры, проходящие через ее территорию, и тем самым укрепить свое положение в качестве важнейшего моста между Азией, Ближним Востоком и Европой. Эти усилия также направлены на противодействие конкурирующим региональным инициативам, включая проекты, продвигаемые при участии Израиля, которые в Турции рассматриваются как угроза ее геостратегическому значению. В рамках этой конкуренции можно предположить, что с точки зрения Турции Сирия должна занять место Израиля в торговом коридоре, который соединит Восток с Европой через страны Персидского залива. В этом же контексте следует рассматривать и привлечение саудовцев, являющихся ключевым игроком в IMEC».
Что же следует делать Израилю, учитывая, что каждое решение также влияет на сирийскую арену?
«Во-первых, нельзя недооценивать турецкую угрозу. Турция является военной державой с сильным военно-морским флотом, и она также работает над усилением своих военно-воздушных сил с помощью боевых самолетов, включая F-35, которые Соединенные Штаты пока неясно, предоставят ли ей? Кроме того, необходимо учитывать тот факт, что Турция разрабатывает ракеты различных типов и дальности, которые со временем могут достичь и территории Государства Израиль».
Лезими считает, что «Турция в настоящее время не заинтересована в прямом столкновении с Израилем, и на нее воздействуют сдерживающие факторы, среди которых ее членство в НАТО и отношения с Соединенными Штатами, близким другом Израиля. Турки, в отличие от иранцев, заинтересованы в создании имиджа умеренного мусульманского государства, сотрудничество с которым может быть полезно Западу. В этом смысле Турция - не Иран, хотя это исламистское государство, открыто заявляющее о своем намерении «освободить Иерусалим», и регулярно угрожающее нанести удар по Израилю и даже вторгнуться на его территорию».
По её мнению, Израиль не заинтересован в открытии фронта против Турции, однако именно поэтому ему необходимо установить четкие границы для амбиций Эрдогана, уделив особое внимание турецкому военному закреплению и присутствию в Сирии: «Это необходимо сделать, чтобы предотвратить ситуацию, при которой в будущем турецкие силы окажутся на северной границе Израиля или будет ограничена свобода действий его ВВС в Сирии, жизненно важная также для действий против Ирана. Я не уверена, что объявление Турции государством-врагом отвечает интересам Израиля. Правильнее использовать все возможные инструменты, чтобы предотвратить столкновение с ней на сирийской арене, но одновременно ясно дать понять, что Израиль не побоится действовать, если его «красные линии» не будут соблюдаться, как это было сделано в случае удара по взлетно-посадочной полосе на базе ВВС в провинции Идлиб».