«Я не люблю церемонии. В прошлые годы я всегда дожидался их окончания и пробирался к могилам павших друзей в одиночку. Не то чтобы я не признавал их важность - церемонии нужны, но что-то в моем нонконформизме не принимало этот формат.
Но теперь я больше не просто зритель. Теперь я часть события, часть семьи павших, и к тому же - публичная фигура. Теперь на пластиковых стульях висят таблички с именами, есть зарезервированные места, и распорядитель вежливо ведет нас к ним, предлагая бутылку воды... Все смотрят, все кивают. Я больше не могу просто исчезнуть, не вызвав подозрений.
Поэтому я пойду на церемонию. Я поблагодарю организаторов, которые действительно очень стараются, чтобы настроить этот инструмент на максимально точную волну. И да! Я тоже найду минутное утешение в этом всеобщем разделении горя. Я увижу, как общественная боль превращает личную утрату в нечто, имеющее широкий смысл, и пойму, как это важно для всех семей погибших. Это действительно очень важно, и я искренне благодарен организаторам - я не против! Я полностью «за»!
Но если бы я мог, в этом году я бы отказался. Потому что даже память в итоге превращается в ритуал. А я - что поделаешь - «вижу процессы»... Я вижу сейчас в Ливане ровно тот же ужасный процесс, который привел к гибели нашего Яира. И пока будут зачитывать список павших, к нему, не дай Б-г, добавятся новые прекрасные лица.
Я не против - там, где нужно умереть за свою страну, нужно умереть за свою страну. За свою страну - но не за концепцию. Не за тот лживый процесс, который сопровождает нас уже более 30 лет, с того проклятого Осло.
Этот процесс работает примерно так: нет идентичности, нет справедливости, нет уникальности, нет вести миру, нет врага, нет завоевания, нет победы. Есть «Палестина», есть «раунды», есть Гаага, есть «мирные жители», есть заминированные ловушки, есть смерть - и есть День памяти. Чудовищно, но День памяти тоже становится частью этого ритуала.
Жизнь обесценивается, ценности меняются. Вдруг «правильным» становится приносить в жертву солдат ради возвращения фрагментов тел. «Правильным» становится посылать их в туннели и заминированные дома, когда можно легко сделать это иначе. Это наша новая шкала ценностей: врага нет, есть только «причастные» и «непричастные» и прочая нечисть. И в этой всей грязи и мерзости скорбь тоже становится частью ритуала. Нужно проследить, чтобы всё было на своих местах, чтобы церемония тикала как часы, и главное - чтобы какая-нибудь семья погибшего вдруг не сорвалась и не испортила нам всё дело. Что-то здесь страшно исказилось и запуталось.
А потом я пытаюсь на мгновение отложить все мысли в сторону. Пытаюсь быть просто скорбящим дедом, плакать на могиле внука, обнять жену и дочь. Просто немного утешиться, насколько это возможно, в эти столь важные моменты близости.
И всё. Это мой День памяти, 5786 год».
источник: блог автора статьи в социальной сети Facebook.
Перевод Макса Каца
Стилистика, орфография и пунктуация автора сохранены.