Журналист Кальман Либскинд был гостем подкаста Надава Перри, где между ними разгорелся спор о поведении оппонентов правительства и о том, как в течение многих лет они игнорировали боль правых, находясь у власти.

“Если у тебя болит нога, и ты чувствуешь, что на неё наступают, я с тобой, я не пренебрегаю этим. Но при одном условии: ты не будешь говорить мне - смотри, когда наступают на мою ногу, это очень больно, а когда наступали на твою, это не больно, это не одно и то же", - начал Либескинд.

Перри отметил, что он понимает - одностороннее размежевание оказалось болезненной точки для правых, но при этом считает, что прошло уже 20 лет, и ситуация изменилась.

Либескинд ответил: “Мы живём в государстве с законами. С правилами. Ты не можешь придумывать новые правила для каждого события в зависимости от своих политических интересов. История 20-летней давности - это история закона. Тогда пришёл кто-то, начиная с Аарона Барака и ниже, и сказал: друзья, есть закон. Перекрытие дорог - это очень опасно. Это расшатывает основы демократии. Сотни людей были тогда отправлены под арест, детей брали под длительный арест за блокирование дорог, потому что они отказывались назвать своё имя. Прокуратура требовала по делам о перекрытии дорог содержания под стражей до конца процесса. В недавних же протестах участвовал миллион человек. Они жгли костры на дорогах - и не были арестованы".

“Так если юридическая советница правительства придёт и что-то объяснит, скажет, что тогда государство ошибалось, Аарон Барак запутался, суд был предвзят - возможно, то, что происходит сейчас, будет восприниматься иначе", - добавил Либескинд, - “Но пока этого не происходит. Законы, якобы, остаются теми же. Нельзя просыпаться каждое утро и придумывать правила и законы по удобству. Я прошу одно из двух: либо применяйте эти законы и сейчас, либо объясните мне, что здесь происходит, и есть ли у вас один закон, а у меня - другой. Я смотрю на происходящее, как гражданин, и не понимаю правил. Когда я смотрю, как относятся к тебе, и как относятся ко мне, я не понимаю правил".

Перри в ответ заявил: “Нет единого правила. Мы живём в эпоху, когда нет одной истины". Далее он процитировал старую колонку Либескинда, где говорилось, что Нетаньяху не может объединить народ из-за своего судебного процесса.

“Ты знаешь, что произошло с тех пор?" - парировал Либскинд, - “Мы прошли через несколько избирательных кампаний, и израильская общественность, которую я предлагаю уважать, сказала: “Мы хотим видеть его у власти". Давайте это уважать. Каждый четвёртый гражданин Израиля проголосовал за него. Видишь ли ты этих людей в телевизионных студиях? В комментариях? Тебе это кажется нормальным? Каждый четвёртый человек, которого мы встречаем на улице, проголосовал за Нетаньяху. Не за правительство - за самого Нетаньяху. Те, кто интерпретируют для нас реальность, - это люди, которые находятся в офсайде по отношению к общественности. Это ненормально. Вот по этому поводу я ожидаю от тебя возмущения".

Перри удивился: “Почему возмущения? Если ты пойдёшь сейчас в крупную юридическую фирму в Тель-Авиве или в лабораторию в Технионе, вероятно, и там представительство не будет таким по политическому спектру, как сейчас в Кнессете".

Либескинд подчеркнул: “Юридическая фирма в Тель-Авиве не должна выступать для меня посредником в нынешней реальности. Поэтому мне всё равно, кто там находится. Пусть это будет юридическая фирма партии “Балад" - всё в порядке. СМИ должны отображать реальность. Если есть дилеммы, споры и народ расколот, то я хочу слышать обе стороны раскола, а у меня этого нет. Как это может быть? Это кажется тебе здоровым? Для СМИ, для демократии, для нашей свободы слова, что этих людей там вообще нет?".

Также Либескинд добавил: “Ты вырос, родился и прожил всю жизнь на стороне добра. Я всю жизнь живу на стороне “пожирателей смерти", оклеветанных, тех, кто может умереть на поле боя, но по телевидению о них не скажут ни одного доброго слова. Нас превращают нас в толпу зомби и ничтожеств уже много лет. Тебя это не беспокоит. Ты видишь только себя. Ты - избалованный ребёнок. Всю жизнь ты наслаждался объятиями и поглаживаниями СМИ. В 46 лет впервые в жизни ты чувствуешь давление. Я же чувствую его с момента своей брит-милы".

Далее Кальман Либескинд продолжил приводить свои аргументы: “Твой лагерь сказал: “Не будет армии, мы распустим вам армию". И на фоне этого безумия не прозвучало ни слова критики. В каком-нибудь из этих мейнстримных СМИ сидел хоть один комментатор или ведущий, который сказал: “Друзья, вы что, сошли с ума, вы разрушаете армию"? Ты слышал кого-то такого? Получили ли представители движения “Братья по оружию", которые приходили в студии, хоть какую-то критику?".

“Твой лагерь принял решение, что мой лагерь не сможет провести ничего. Я сидел с одним человеком из религиозного сионизма, который сказал, что создаёт какую-то новую группу. Он рассказал, что его друзья из элитного подразделения, в котором он воевал 40 лет назад, говорят ему, что страна идёт не туда. Я спросил его: “Скажи, эти друзья - левые?" Он сказал: “Да". Я спросил: “И во время размежевания, и в Осло, и во всём этом они тоже считали, что нужно приходить к соглашениям?" Он сказал: “Нет". Я сказал ему: “Ты понимаешь, что здесь есть проблема?", - отметил Либескинд.

В завершение он признал, что на следующих выборах готов поддержать создание правительства национального единства: “Я поддерживаю правительство единства и готов отказаться от части своих мечтаний ради широкого правительства единства. Но не может быть ситуации, в которой, когда ты у власти, ты можешь давить меня, а когда я у власти, ты говоришь мне: “Подожди, здесь ничего не делается без согласия". Так это не работает".