Известный медиадеятель Менахем Горовиц поделился в беседе с Рафи Решефом на 12 канале своими выводами после тяжёлой аварии, произошедшей в 2008 году.
“К счастью, машина не загорелась. Удар оказался очень сильным, я был зажат в автомобиле 45 минут и находился в полузатуманенном сознании. У меня в ноге до сих пор пластины и металлические штифты", - вспоминает Горовиц тяжёлые минуты.
Он описывает, как его старший сын Итамар поддерживал и сплотил семью в тот тяжёлый момент: “Он оказался ответственным взрослым. Итамар разговаривал со мной и с другими членами семьи, потому что и моя дочь Нога, и жена Тхия тоже угодили в аварию и каким-то образом сумели выбраться из машины. Это была травма, которая сопровождает нас многие годы".
Потрясшее Менахема Горовица событие привело его к более глубокому диалогу со Всевышним: “Я молюсь каждый день Творцу мира и молился ещё до этого. Я сказал себе, что, возможно, это знак свыше, что нужно что-то изменить в своей базовой вере. Я спросил у Всевышнего: “Что нужно исправить?". Я почувствовал, что стал крепче в вере, больше верить и больше молиться - за то, что вышел из этого события благополучно, и чтобы так было и в будущем".
На вопрос о прежних близких отношениях с премьер-министром Биньямином Нетаньяху, Менахем Горовиц ответил: “Я знаю Нетаньяху уже длительное время - десять лет назад мы поддерживали связь. Раз в полгода-год он предлагал мне возглавить национальную информационную систему, бесчисленное количество раз меня приглашали к нему домой на Бальфур и в канцелярию".
Горовиц признался: “Если сейчас Биньямин Нетаньяху позвонит мне и пригласит на ужин - я всё брошу и приду. Потому что считаю Нетаньяху очень интересным человеком, с которым стоит сидеть и разговаривать".
Менахем Горовиц ответил, есть ли вероятность, что он станет политиком: “Раньше я был уверен, что уйду из журналистики и стану политиком. Но когда я сегодня смотрю на Кнессет, мне очень страшно, что меня там испортят. Ты видишь людей, которые туда пришли, и Кнессет превратил их в идиотов. Я боюсь, что меня испортят, или что я там не выживу. Я мог бы сделать очень многое в Кнессете или в качестве министра в правительстве, но я очень опасаюсь того, что со мной там сделают".