Амир Зини - отец убитого 7 октября Ниреля, когда слышит утверждение о том, что после возвращения Рана Гвили и его погребения на израильской земле, в секторе Газы больше не осталось похищенных, напоминает: “Тело моего сына возвращено не полностью".
В тяжёлом, даже для восприятия, разговоре с Аруц 7 Амир Зини рассказал жуткую историю о голове своего сына, которая до сих пор не предана земле в Израиле.
Зини рассказал о своем сыне, как образце жизнелюбия. Жизненная позиция Ниреля - никого не игнорировать, заботиться обо всех вокруг - как в качестве гражданина, так и при исполнении своих обязанностей в армии, где он получил опасное ранение в 2015 году.
В течение двух последних лет, пока не были возвращены все похищенные заложники, Амиру Зини было трудно вынести свою историю на публику из ощущения, что другим тяжелее: у других вообще нет могилы, куда можно прийти к близкому, тогда как в честь его сына была похоронная церемония и есть могила - пусть и не со всеми частями тела.
По просьбе своего соседа и друга - бригадного генерала запаса Орена Соломона, Зини пришёл в Кнессет и там рассказал свою тяжёлую историю в разговоре с Аруц 7:
“С самого первого момента мы чувствовали, что что-то не так, но не могли понять, что именно", - говорит Амир Зини и отмечает: “СМИ не хотят этим заниматься. Нам говорили, что тема слишком тяжёлая и болезненная, и средства массовой информации не могут сказать, что отсутствует голова. Я сказал им, что не я писал этот сценарий"
Нирель Зини был убит вместе с Нив Равив, с которой он должен был обручиться через два дня. Дата помолвки должна была совпасть с годовщиной его тяжёлого ранения в 2015 году - ранения, после которого он ещё шесть лет продолжал служить в ЦАХАЛе, пока не был вынужден уйти, когда выяснилось, что ранение серьёзно повредило его сердце, которое стало работать лишь примерно на четверть мощности.
Сотрудники “Лахав 433" знали о том, что тело Ниреля было обезглавлено 7 октября, но предпочли не сообщать об этом другим структурам - и тем более семье. “Они единственные знали, что, возможно, террористы забрали голову, и эта информация не была передана никому, в том числе и нам - семье. Кто-то решил за нас, что он знает, что нам можно знать, а что - нельзя" - говорит отец.
Даже когда семью пригласили в “Лахав 433", сотрудники подразделения не сочли нужным сообщить об этом: “Лишь после нескольких вопросов я понял, что расследования не было. Я потребовал посмотреть фотографии. Мне сказали, что фотографии тяжёлые, и зачем мне это видеть. Я почувствовал, что есть что-то, чего не хотят, чтобы я увидел". Когда отец настоял, его попросили подписать определённые документы, и после этого он увидел фотографии, из которых понял, что тело сына было похоронено без головы.
Когда он спросил, была ли информация передана кому-либо, ему ответили, что ШАБАК не запрашивал сведения и потому не получил их; также было сказано, что информация не передавалась в ЦАХАЛ, однако позже эти слова были взяты назад, и утверждалось, что информация всё же была передана. Когда Амир попросил показать документы, подтверждающие передачу информации, ему сказали, что всё было передано устно.
Амир Зини продолжил и рассказал о подразделении судебно-медицинской идентификации, созданном под командованием подполковника Йоси Коэна, в котором около тысячи солдат занимались сбором и поиском находок и частей тел. Но когда выяснилось, что его сын был похоронен без головы, ему сообщили, что солдаты подразделения уже демобилизованы. Фактически, говорит он, реальность такова, что поиск остальных частей тела его сына не был определён как “задача", то есть не был отдан приказ доставить голову Ниреля, как это делалось в других случаях. А когда нет задачи - необходимые действия не выполняются.
Зини рассказывает о тяжёлых разговорах, в которых он требовал ответов и получал ответы лишь частично. Когда он спросил, почему к его сыну не относятся как к похищенному заложнику, ему сказали, что нет разведданных, указывающих на это. Отец, в свою очередь, задавался вопросом, как можно найти разведданные, если их не ищут. Были и те, кто пытался его успокоить, утверждая, что поиски ведутся. В ШАБАКе ему сказали, что не занимаются гражданскими, если нет запроса от полиции или другого официального органа, а такого запроса не имелось.
Амир Зини принял решение начать самостоятельные поиски. Так он каждое утро приходил к точке в Беэри, где было найдено тело его сына, и вместе с членами семьи, а иногда и с волонтерами, копался в земле, занимаясь поисками. Иногда на место приезжал трактор, чтобы поднять две-три ковша земли для поиска.
На вопрос, жалеет ли он о решении не выносить свою историю для широкой публики в течение двух лет, Амир Зини отвечает отрицательно, но рассказывает, что после того как история начала выходить наружу, он получил телефонный звонок от следователей “Лахав 433" с просьбой встретиться: “Я сказал им, что не приду на встречу, если нечего сообщить мне сообщить нового. Я приду лишь в том случае, если услышу, что подразделение признаёт свою ошибку и намерено начать действия по её исправлению". Сейчас Амир не верит, что получит такой звонок.
В один из дней, когда Амир Зини приехал на поиски, на то же место прибыл председатель Кнессета Амир Охана. Зини рассказал ему свою историю. Охана пообещал попытаться помочь, обратился в полицию, где заявили, что действительно недопустимо, чтобы отец сам искал кости своего сына в земле, и что этим займутся. Зини передавали от офицера к офицеру, пока он не дошёл до одного из них - инструктора курсантов, который сказал, что действительно получил просьбу помочь, но ему не был выделен график для этого. Офицер по собственной инициативе решил прийти с курсантами, за счёт своего выходного дня, чтобы помочь в поисках в одну из пятниц. Вместе они просеивали песок, но ничего не нашли.
“Меня направляли к Галю Хиршу. Я пошёл встречаться с ним после телефонных звонков и разговоров. Встреча была, словно мне делают одолжение", - рассказывает он и добавляет: “Я передал письмо премьер-министру через помощников. Я не знаю, получил ли Нетаньяху письмо и прочитал ли". Сейчас Амир Зини надеется на встречу с премьер-министром как с инстанцией, которая может отдать приказ о начале настоящих поисков.
На вопрос о том, что, по его оценке, произошло, Амир Зини решительно говорит: “Террористы забрали голову, чтобы торговать ею". В подтверждение он рассказывает и о другом теле, найденном в похожем состоянии - теле Авиада Адри, обнаруженном в десяти метрах от тела его сына. И в этом случае семья не была уведомлена.
“Ни один солдат не должен рисковать, чтобы вернуть голову моего сына, но это должна быть задача", - подчёркивает Зини и добавляет, что в ходе операции по поиску Рана Гвили были обнаружены многочисленные находки, которые не были проверены, включая и головы. Бойцы, участвовавшие в операции, присылали ему фотографии, чтобы он провёл самостоятельную проверку - пока без результатов. “То, что не спускается приказом, сделано не будет", - говорит он и отмечает, что его стремление - “чтобы мы знали, с кем имеем дело, и что Амалек существует в нашем поколении. Если террористы могут с этим жить, нужно называть вещи своими именами".
