Бывший заложник Эли Шараби, выживший в плену, побывал в студии радиостанции 103FM и рассказал о пережитом в секторе Газы и долгом пути возвращения к нормальной жизни после освобождения.
“Были разговоры, которые немного злила других, кто был со мной в плену, но я знал, что наше освобождение - это лишь вопрос времени Для меня это было абсолютно ясно", - сказал Шараби.
Далее он продолжил: “Против нас применяли очень много психологического террора, и крайне трудно постоянно игнорировать это. Сильно давит на психику, когда тебе говорят, что твоя семья о тебе забыла и никому до тебя нет дела. Я отвечал, что не знаю, что делают политики, но есть профессиональные структуры, сотрудники которых ложатся спать и просыпаются с мыслями о том, как добиться нашего освобождения".
Эли описал полную изоляцию, через которую пришлось пройти: “Я не смотрел телевизор, не слушал радио, мы не были ни к чему подключены. Мне тогда было 52 года, и ты понимаешь, как работают такие вещи. Это не пицца, которую ставят в духовку, и через четверть часа она готова. У меня большое доверие к нашей системе безопасности и к ценностям государства Израиль. Я знал, что моя страна нас не бросит. Очень многое происходит за кулисами. Там достигаются соглашения, и я ждал, когда это произойдёт".
Шараби рассказал, что сегодня он заново выстраивает свою жизнь вне кибуца Беэри, в котором прожил 35 лет: “Я всё время в движении. Не собираюсь жаловаться. В моей жизни постоянно происходят новые вещи. Я строю всё заново, я создаю своё место вне Беэри, и это непросто после 35-ти лет, прожитых там. Я очень взволнован всеми этими новыми начинаниями. Я не умею изображать жертву - для меня это ругательное слово. Всякое случается, бывают ситуации. Если слезы кому-то помогают - это замечательно, но не мне".
Далее в интервью он рассказал о мечте, которая сопровождала его все дни плена: “Когда я был в плену, всё, о чём я мечтал - это что я возвращаюсь, беру жену Лиан и дочек, даю им неделю-две на сборы, и мы уезжаем в Англию, чтобы жить там, откуда родом Лиан. К тому выражению ужаса, которое я видел в глазах своих дочерей в Беэри, я не собираюсь возвращаться. Об этом я мечтал всё время и представлял встречу на границе, как они бегут ко мне, а я говорю им, что в приграничном районе мы больше не живём. Это была моя мечта".
Однако реальность внесла коррективы. “По возвращении из плена мой план полностью изменился, я люблю страну, и я включился в борьбу за возвращение тела моего брата - это был естественный процесс", - поведал Эли Шараби.
Во время интервью к разговору присоединилась Михаль Негри, мать Рои Негри, погибшего в бою в Беэри 7 октября. Она рассказала: “Рои был самым обычным гражданином. Он являлся активным резервистом и очень любил своё подразделение. 7 октября Рои надел военную форму, положил в сумку книгу Псалмов и закрыл дверь. Он поднял по тревоге свою команду. Постепенно стали поступать всё более подробные сведения о том, что происходит.
Она продолжила: “Когда Рои с сослуживцами зашел в кибуц, он сказал бойцам не смотреть на тела погибших: “Мы здесь, чтобы спасти наш дом". Рои находился в доме семьи Барух, Эли, наверняка, знает эту семью, и сумел вывести Рони - младшего сына. Затем в другом доме их ждали два террориста, и произошла стычка. Мой сын, входя в Беэри, чувствовал, что сражается за дом".
Шараби взволнованно ответил ей: “Я понимаю, каким был Рои, и это поразительно, как вы говорите о стране и о самоотверженности Рои. Если бы таких Рои было ещё 200. Я рад, что в конце концов нашлись такие люди, как Рои, которые просто сделали то, что подсказали им их ценности, и вошли, чтобы спасти так много людей в Беэри. Спасибо вам".
В завершение интервью Эли Шараби поделился теми маленькими моментами, по которым он скучает больше всего: “Я скучаю по семейным пятничным ужинам, по моментам в машине, когда я везу девочек к их подругам, разбросанным по всему региональному совету. Мы вместе слушали музыку и много говорили о том, как прошла неделя. Песня Ади Авраами часто сопровождала нас, и в ней столько смысла. Я мог слушать её с дочерьми и общаться с ними. Песня “Это начинается с шага" описывала самые важные вещи, которые были в моём воспитании дочерей".