Сотрудник института “Мисгав” по вопросам национальной безопасности исследователь терроризма Эли Клотштейн поделился в интервью Аруц 7 своим мнением о значении произошедшей накануне ликвидации начальника штаба “Хизбаллы” Али Табатбаи и возможных последствиях. Клотштейн полагает, что “Хизбалле” будет трудно найти замену Табатбаи. При этом израильский сигнал “Хизбалле” ясен и резок.
Речь идёт, отмечает Клотштейн, об одном из двух старейших военных топ-командирах, оставшихся у “Хизбаллы” после волны ликвидаций в рамках операции “Стрелы Севера”. Оставались Табатбаи и Мухаммад Хадер. Табатбаи занял место Ибрагима Акиля - бывшего главы оперативного управления “Хизбаллы”, который заменил Фуада Шукара, ликвидированного ещё до более широкой войны на севере, до операции с пейджерами - после ракеты, попавшей на футбольное поле в Мадждаль-Шамсе. Фактически Табатбаи оказался третьим убитым начальником штаба “Хизбаллы” за последнее время.
“Теперь у “Хизбаллы” почти не осталось людей из той гвардии, которая вместе с Насраллой создавала организацию, и поэтому ликвидация столь значима. У Табатбаи были знания и оперативный опыт, он умел связывать и координировать “Хизбаллу” с силами за пределами Ливана - такими, как Иран и хуситы. Он также действовал в Сирии. Он был одним из основателей “Голанского файла” - ячейки, пытавшейся организовывать диверсии с применением взрывных устройств и снайперские атаки. Одним из высокопоставленных членов “Голанского файла” был Джихад Мугния, сын Имадa Мугнии”, - отметил Клотштейн.
Далее он продолжил: “Значение ликвидации Табатбаи состоит в том, что он был не только одним из тех, кто принимает решения сверху, но и полевым командиром, лично участвовавшим в операциях, в отличие от Наима Касема, возглавляющего сейчас “Хизбаллу” и считающегося лишённым харизмы, а также не связанного с полевым уровнем”.
Относительно выбора времени для ликвидации Табатбаи Клотштейн говорит, что, в то время как Наим Касем придерживается в некоторой степени сдержанности восстановлению военного потенциала “Хизбаллі” и не противится перенаправлению ресурсов в гражданские сферы, Табатбаи считался одной из наиболее воинственных фигур и тем, кто толкал к эскалации против Израиля: “Вероятно, Израиль посчитал, что вывод Табатбаи из уравнения может в определённой степени успокоить “Хизбаллу”. Помимо того, Табатбаи в значительной степени отвечал за восстановление Хизбаллы. Вместе с иранскими структурами он занял место командира оперативного комплекса и отвечал за то, чтобы поставить на ноги єту террористическую группировку, получившую серьёзный удар от Израиля. Цель состояла в том, чтобы остановить и прервать восстановление, а также вывести с поля фигуру, толкавшую к эскалации против Израиля”.
“Третья причина - Израиль начал замечать попытки “Хизбаллы” организовывать теракты под руководством Табатбаи. Напряжённость в последнее время росла, и у Израиля было несколько возможностей и вариантов ответить. Один из вариантов - ответ наземной операцией, но ликвидация высокопоставленного лица иногда передаёт группировке сигнал и наносит удар по её самолюбию, а также подталкивает внутриливанскую оппозицию к “Хизбалле” и доносит до “Хизбаллы” послание, что она не сможет продолжать свои действия, потому что за ней следят и намерены продолжать наносить болезненные удары, включая готовность к более рискованным шагам”.
“Касательно часто звучащего в Израиле после подобных убийств утверждения о том, что после каждого такого убийства назначается более радикальный человек, это утверждение не всегда выдерживает проверку реальностью”, - говорит Клотштейн, - “И последнее свидетельство - это преемник Хасана Насраллы. Наим Касем далёк от способностей, которыми обладал Насралла, и можно предположить, что “Хизбалле” будет сложно найти человека с опытом, знаниями и возможностями, которыми обладал Табатбаи, а если такой человек и найдётся, то потребуется значительное время для его подготовки.
На вопрос о том, задумывается ли Иран, видя, что “Хизбалла”, в которую они так много вкладывают, получает столь тяжёлые удары, о пересмотре этого направления инвестиций, Клотштейн ответил: “Иранцы не смотрят на это так. Они считают “Хизбаллу” одним из важных инструментов, но не единственным. Идут растущие инвестиции в хуситов и в ополчения в Ираке. “Хизбалла” не одна на поле боя. У иранцев есть долгосрочная стратегическая программа, которая получила удары, но Тегеран пытается её продолжать. Возможно, с экономической и политической точек зрения Иран придет к выводу о необходимости действовать иначе, но пока он определённо продолжает путь, который наметил”.
Относительно последствий видеосъёмки, показывающей точные поражения Израилем здания, в котором находился Табатаби, Клотштейн говорит, что это очень сильно влияет на “Хизбаллу”, и можно заметить изменение в поведении её членов, предпочитающих скрываться, поскольку они понимают, что действительно находятся на израильском прицеле: “У них есть реальный страх за свои жизни. Они понимают, что Израиль может осуществлять ликвидации и делает это. Как и в начале войны, когда была ликвидирована серия высокопоставленных лиц, Израиль показывает, что он способен использовать оперативные разведданные и точность своих ВВС, чтобы добираться до руководства группировки. И, если понадобится, то Израиль это сделает”.