Моше Грюнберг приглашен на беседу в студию Аруц 7 и поделился своим уникальным военным опытом в секторе Газы после призыва из резерва.
“Мы оставили после себя много разрушений по простой причине – мы не могли оставить здания, которые представляли бы стратегическую угрозу государству Израиль. Бейт-Ханун на севере сектора Газы находится на высоте от 60-ти до 80-ти метров над уровнем моря. Оттуда есть возможность контролировать и наблюдать за всей территорией от южного побережья Ашкелона через кибуцы Эрез, Натив ха-Тара до Сдерота”, — поясняет Грюнберг.
Во время войны без его ведома стало вирусным поздравительное видео с днем рождения его дочери Эллы. Вот что он рассказал по этому поводу: “Я сражался в Газе, и это было незадолго до объявления режима прекращения огня. Я сказал солдатам, что мы завершим миссию, чтобы мы вошли в режим прекращения огня на максимально сильных позициях. Я попросил друга, профессионального фотографа, сделать запись. Было снято видео, и я забыл о нем. Жена отправила его в семейную группу WhatsApp, а затем оно стало вирусным. Через две недели у нас была передышка в Ашкелоне. Я обнаружил 1400 личных сообщений в WhatsApp, десятки тысяч сообщений в другие социальные сети мне и моей жене тоже”.
Еще одним событием, произошедшим без ведома Моше Грюнберга , стало заявление ХАМАС, в котором утверждалось, что Грюнберг погиб в ходе боевых действий в секторе Газы.
Вот как об этом узнал “покойник”: “Это было что-то совершенно уникальное. ХАМАС решил, что меня убили, и передал сообщение. Я находился тогда в середине миссии в глубине Хан-Юниса, и это было в субботу. Мне звонят по красному телефону и говорят: “Моше быстро свяжись со своей женой”. Я спросил звонившего: “Не д-й Бог, что-то случилось?”. Он ответил: “Да, тебя убили”. Я быстро позвонил жене и объяснил ей, что происходит. Многие люди беспокоились обо мне”.
По его словам, возвращение из Газы для него не менее тяжелое, чем боевые действия: “В секторе Газы действительно сложно, но, по моему мнению, гораздо сложнее снаружи. То, что происходит в тылу - гораздо сложнее. Мы - друзья на войне и боремся с целью устранения экзистенциальной угрозы для наших людей и нашей страны. Мы живем не с “разрешенной публичностью”, а от миссии к миссии. Конечно, есть чувство страха, но вы работаете сосредоточенно и с профессиональным подходом. В Газе у нас есть кулак, в котором все сражаются вместе, и никто не может его победить. Через три-четыре месяца мы покидаем Газу и понимаем, что все еще есть похищенные, еще идет война, которую нужно выиграть. Нам в Израиле необходимо единство”.
Он также считает, что пришло время части ультраортодоксальной общественности идти служить в ЦАХАЛ: "Если мы не понимаем, что находимся под экзистенциальной угрозой, то у нас есть проблема. Те, кто пережили Газу, поняли, что это экзистенциальная угроза. Те, кто не учатся - должны записаться на службу в армию. Те, кто учится весь день - воистину праведники. У тех, кто находится на улице, нет причин не вступать в армию. Вы получаете инструменты, с помощью которых сможете справиться с любыми жизненными трудностями”.