В понедельник утром прокуратура подала в окружной суд Ришон-ле-Циона обвинительное заключение против Ари Харо, обвинив его в мошенничестве и злоупотреблении доверием по делу о фиктивной продаже принадлежавшей ему консалтинговой фирмы 3H Global..
Обвинительное заключение было предъявлено в соответствии с соглашением о том, что Харов будет выступать в качестве государственного свидетеля по делам 1000 и 2000, по которым он должен давать показания против премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху.
Согласно обвинительному заключению и списку обвинений, Харов был главой аппарата канцелярии Нетаньяху в период с января 2014 года по январь 2015 года, и одним из условий его вступления в должность было разрешение конфликта интересов, в том числе продажа своих активов и прекращение отношений с 3H Global Ltd.
Следуя этой просьбе, Харо «продал» свою компанию другу в рамках фиктивной сделки. Он также показал юрисконсульту в канцелярии премьер-министра договор купли-продажи, в котором говорится, что он прекратил любые возможные отношения с компанией.
После подписания соглашения об урегулировании конфликта интересов и в свете предъявленного им договора, Харо получил разрешение юрисконсульта и Министерства юстиции начать свою работу в должности главы аппарата канцелярии Нетаньяху.
В обвинительном заключении также говорится о конфликте интересов спровоцированном Харо во время встречи Нетаньяху и президента Мадгаскара, когда он помогал координировать встречу, одновременно работая в государственном учреждении, но при этом действуя в интересах 3H.
В рамках соглашения о выступлении в качестве государственного свидетеля было решено, что Харо признает факты обвинения, и что обе стороны подадут совместную апелляцию на шесть месяцев общественных работ и денежный штраф в размере 700 000 шекелей.
Прокуратура также сообщила адвокату Харо Харэлю Арнону, который оформлял фиктивную сделку по продаже 3H, что его могут судить за пособничество в мошенничестве и отмывании денег.
В ответ Арнон заявил: «Несмотря на то, что получил это уведомление, я чувствую облегчение, потому что расследование, начатое пять лет назад, близится к завершению. Теперь я считаю, что нам удастся убедить прокуратуру закрыть дело».