Наама Иссахар:
«Я устала, я устала! Я больше не могу!»

Мать Наамы, Яффа Иссахар, навестила ее в подмосковной тюрьме: «Она измотана»

Марк Штоде,

Наама Иссахар
Наама Иссахар
צילום: באדיבות המשפחה

Мать Наамы Иссахар, молодой израильтянки с двойным гражданством, которая в конце минувшей недели была приговоренная к семи с половиной годам колонии за перевозку 9,5 грамма каннабиса, в понедельник посетила ее в тюрьме.

Яффа Иссахар рассказала, что Наама сказала ей во время свидания: «Я устала, я устала, я больше не могу. Я ценю все, что делает пресса и государство, но что мне это дает? Я все еще здесь».

Наама, по словам матери, в следственном изоляторе ладит с другими заключенными.

«Она говорит, что она - в пузыре, но она решает сделать из этого добро, и положить в этот пузырь хорошее, думать о хорошем. Она говорит: «Если я думаю о ком-то, одной из девушек что-то плохое, - тогда я сразу думаю о трех хороших вещах, так что это сделает меня сегодня лучше».

В то время как мать виделась со своей дочерью в СИЗО, в Кремле объявили, что президент России Владимир Путин еще не получал ходатайства от израильских дипломатов относительно ее просьб.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в этой связи ответил, что обращение властей Израиля о помиловании осужденной в РФ израильтянки будет рассмотрено президентом РФ Владимиром Путиным после его поступления по дипломатическим каналам.

«Я оставлю это без комментариев. Это относится к теме содержания двусторонних контактов, которые мы не публикуем, в отличие от других стран. Мы знаем, что поступило обращение господина Нетаньяху. После того, как оно поступит по дипломатическим каналам, оно будет доложено и рассмотрено президентом России», - сказал Песков журналистам.

Ранее в пятницу, как уже сообщалось, президент Израиля направил Путину письмо с просьбой помиловать Нааму Иссахар.

Мать Наамы, Яффа, после разговора с дочерью в тюрьме, выразив надежду, что российское послание означает ее намерение ускорить ее освобождение. «Это очень приятно», - сказала она.

В письме Иссахар написала своей дочери: «Моя Наама, когда ты входишь в зал суда в наручниках, сидишь в шкафчике, а вокруг тебя копы мешают мне подать тебе руку. Это мои самые трудные моменты. Каждая мать хочет защитить свою дочь. Эта способность была жестоко отнята у меня, потому что ты стала разменной монетой».

«Наама, ты не можешь представить, как мне было тяжело смотреть тебе в глаза и видеть твою панику. Это пытка, которую трудно описать. Невозможно обнять тебя крепко и сказать, чтобы ты держалась как можно дольше. Я сделаю все, чтобы вырвать тебя из этого, есть страна, которая заботится о тебе».

«Наама, все знали, почему ты страдала. Только ты… не получила ответов. Мы не поняли, почему через две недели после решения обвинить тебя в том, что ты провозила забытую траву в рюкзаке и оштрафовать тебя, неожиданно против тебя были выдвинуты подозрения в контрабанде и незаконном обороте наркотиков».

«Мы не поняли, когда они хотели перевести тебя в удаленный и изолированный центр содержания под стражей. Мы не поняли, когда российский судья неоднократно отказывался от альтернативы домашнему аресту с помощью электронных наручников и поручительских писем от высокопоставленных чиновников еврейской общины. Мы не знали и были очень злы, когда они ограничивали телефонные звонки и письма, мы не знали, почему они отказались приносить тебе еду. … Мы не знали, что стояло за отказом отправлять тебе молитвенные службы за Рош ха-Шана и Йом-Кипур, и мы не понимали, почему твои судьбоносные слушания были назначены в канун Рош ха-Шана и Йом-Кипура, святого дня народа Израиля, и достигла такой бледности и истощение».

«Извини, Наама, мы не знали, почему твоя команда защиты выдвинула обвинения и привела свидетеля, и в то время российский судья играл на телефоне и издевался. Видимо, мы не знали, когда знали все. Теперь все ясно. Главное - вытащить тебя оттуда в кратчайшие сроки».

«Наама, я лишена возможности обнять тебя», - заключила мать в письме. «Нам удалось соединить руки через решетку лишь на нескольких секунд. Я пыталась придать тебе энергию, спокойствие и уверенность - и, самое главное, обещание, что мы приложим все усилия, чтобы вернуть тебя домой».