Ранее 7 канал сообщал о том, что сегодня, во второй половине дня, военный суд вынес решение отправить на 18 лет за решетку арабского террориста Мохаммеда Бадуана, признанного виновным в попытке убийства двух израильтян – отца и дочери Авнера и Аялы Шапира.
Реагируя на это, мать серьезно пострадавшей девочки, сказала, что суд покарал одного из «террористов, бросившего «коктейль Молотова» и перевернувшего нашу жизнь с ног на голову».
«Много раз мы слышим о семьях жертв преступлений, которые пришли в суд, чтобы «посмотреть обвиняемому в глаз», но мы не пошли», - продолжила она. «И причина в том, что государство не решило – был ли это инцидент простым преступлением или событием национального масштаба?», - говорит Рут Шапира.
«С одной стороны, государство признаёт нас как жертвами военных действий, мы получаем медицинскую помощь (очень дорогую) и нам компенсируют все связанные с этим расходы, а также поддерживают и помогают в длительном процессе реабилитации. Интерес средств массовой информации к этой истории также отражает, по-видимому, общественное мнение», - продолжает она.
«Но, с другой стороны, государство относится к террористу как к [простому] преступнику, а не как к вражескому солдату, и предает его суд за три покушения. А сам террорист? Он не признаёт себя виновным и говорит, что лично не имел ничего против Аялы. Знал ли он, при выполнении теракта, кто сидит в машине? Вовсе нет», - уточняет Рут Шапира.
«Таким образом, являются ли на самом деле его деяния «покушениями на убийство»? Нет. Он сделал попытки убить максимально возможное количество евреев, с явным намерением нанести ущерб суверенитету государства Израиль», - твердо заявляет она. «Но он не был похож на солдата! Ни один из них не похожи на солдат. Это – «нерегулярные силы враждебной организации».
«Как же отличить «нерегулярную силу» от преступника?», - спрашивает мать пострадавшей девочки, и сама же отвечает: «Есть два простых теста: 1) Нужно четко ответить на вопрос: являлось ли его целью нанести ущерб суверенитету государства Израиль, либо к конкретному человеку? – и 2) Действия полиции при аресте были теми, какие происходят ежедневно, или более напоминали военную операцию? Если есть необходимость в больших силах для того, чтобы остановить террориста, и есть опасения, что он может попытаться причинить вред этим силам во время задержания, то, по-видимому, это не преступник, а воюющая нерегулярная враждебная организация».
«А я? Как матери, мне ясно, что я хочу, чтобы террорист был наказан. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала она. Чтобы его мать сошла с ума от беспокойства, когда он будет колебаться между жизнью и смертью. Чтобы он извивался от боли, даже под наркозом, и чтобы процент обезболивающих в его крови был таким высоким, чтобы в это не верилось!», - говорит она. «Я была готова согласиться на смертную казнь для него или пожизненное заключение».
После этого женщина подчеркнула, что у нее «нет никаких жалоб на военную прокуратуру, она хорошо сделала свою работу. Проблема заключается в том, что правительство предпочитает избегать ответственности управления войной [с террором], и передать ее правовой системе».
«Кто является главной жертвой этой политики?», - вновь спрашивает Рут Шапира, и вновь сама же отвечает: «Государство Израиль теряет деньги, идущие на содержание террористов в тюрьмах, теряет международный пропагандистский уровень, и, мало-помалу, теряет суверенитет…».