Симха Ротман
Симха Ротманצילום: יואב דודקביץ/TPS

«Каждый Тиша бе-Ав, я мысленно возвращаюсь к депортации из Гуш-Катифа. В те страшные дни месяца Ав 5765 года, братья повернулись спиной, и возникло чувство, что страна стала врагом, мобилизировав все системы управления, чтобы растоптать и задавить.

Это чувство приводило многих из моего ближайшего окружения – в том числе и меня самого, – в тяжелое отчаяние, но из этого я делаю два вывода:

Первое: каким бы правильным ни был шаг, который я хочу продвигать, я никогда не забуду и не буду недооценивать тех, кому эта политика вредит.

Второе: точно так же, как общественность, частью которой я являюсь, оказавшись перед лицом беспрецедентной несправедливости, нашла способ перенести боль и разочарование в действия и интеграцию, – те, для кого эта неделя была печальной, найдут способ, если только захотят, действовать вместе для продления существования этого великолепного здания под названием «государство Израиль».

Мне очень трудно относиться к страхам, которые, как я убежден, не имеют реальной причины, но есть страхи, которые я могу понять.

Я могу понять людей, опасающихся, что на них ляжет все бремя государства, которое будет увеличиваться из-за низкого участия ультраортодоксальной общественности в рынке труда и в воинской повинности.

Я могу понять людей, которые боятся слишком большой власти в руках экстремистских деятелей, или тех, кого они считают «экстремистами».

Я могу понять людей, которые боятся необузданного правительства, которое действует произвольно и коррумпировано.

Я не только понимаю эти опасения, но большинство из них разделяю сам. Но этот страх вызывает у меня не желания ломать инструменты, а пытаться создать диалог и слушать. Именно этот страх заставлял меня в сменявшие друг друга сумасшедшие недели и «белые ночи» посвящать десятки часов встречам со всеми, кто хотел продвигать консенсусное решение.

Я сидел за столом переговоров с членами «Братьев по оружию» и депутатами Кнессета от оппозиции, с профессорами права, и со всеми, кто был готов сесть и поговорить по-настоящему, без камер, чтобы избавиться от опасений, разрушить барьеры, мыслить нестандартно и достичь согласованного результата.

И я признаю, что потерпел неудачу в этом.

Неважно, кто виноват. Неважно, что является «камнем преткновения». Важно лишь то, что результат, который я хотел – изменение закона с широкого согласия, – не был достигнут.

И я клянусь здесь и сейчас, помня руины Гуш-Катифа, руины своего сердца и сердца моих друзей, что даже если я потерпел неудачу, я не перестану пытаться добиться желаемого.

Я буду и впредь всячески пытаться достичь широкого согласия по поправке, необходимость которой мы все понимаем. Я буду продолжать вкладывать в это всё своё время и энергию.

И ещё: на этой неделе я давал интервью одному из журналистов, и меня спросили: «Что делать дальше?». Я ответил, что очень надеюсь, что следующий этап будет решаться вместе, коалицией и оппозицией, путем согласия и переговоров. Потом я прочел заголовок его статьи: «Ротман очень надеется, что революция продолжится».

Я уверен, что и с другой стороны есть много людей, которые очень надеются на продолжение диалога, но недобросовестное общение искажает их слова, как искажало мои. Однако, даже у этой истории счастливый конец: я связался с журналистом, попросив его исправить ложный и вызывающий разногласия заголовок.

Я не собираюсь прекращать борьбу против протестов и вызывающих разногласия заголовков. Гражданской войны не будет, потому что мы не перестанем любить друг друга».