Что думают о правительстве религиозные сионисты?

Новый опрос д-ра Эдо Либермана показывает, что большая часть религиозного сионистского сообщества относится к правительству негативно

Марк Штоде,

Нафтали Беннет
Нафтали Беннет
Yonatan SindelFlash 90

Новый опрос, проведенный среди 508 членов религиозного сионистского сообщества и приуроченный к ста дням нынешнего правительства, показывает, что 29,6% респондентов выражают недвусмысленную оппозицию правительству по сравнению с 27,2% на момент его формирования. 45,6% выразили умеренное несогласие с властью, так что общее количество оппонентов составляет 75,2%.

Фактически, частичная поддержка правительства выросла примерно на 2% с 7,1% до 9,10%, но однозначная поддержка упала с 5,2% до 4,8%. Общее количество сторонников правительства по данным опроса составляет 13,9%.

Наиболее значительное снижение произошло в нейтральной позиции - с 14,8% до 10,90%. В целом у 20,6% респондентов произошла смена отношения к новому правительству в негативную сторону. Однако в позиции 70,2% опрошенных изменений не произошло, а 9,2% начали относиться к правительству более положительно.

Министры получили низкие оценки в области религии, состояния и здоровья - 3,27 и 3,14 из 10 соответственно, но относительно высокий балл в области экономики - 5,16.

Респонденты также согласны с тем, что правительство на самом деле является левым правительством, спонсируемым правыми партиями.

По словам редактора обзора д-ра Эдо Либермана, научного директора Исследовательского института и преподавателя Академического колледжа Западной Галилеи, «среди религиозных сионистов существует ощущение, что лидеры правительства являются представителями светских левых, хотя «премьер-министром является Нафтали Беннет».

Доктор Либерман добавил, что «существует определенная делегитимизация правительства из-за обязывающего партнерства с партией РААМ - нет смысла продвигать ценности религиозного сионизма и позитивную атмосферу, несмотря на определение правительства как правительства исцеления. Должно пройти время, чтобы мы могли говорить о стратегическом прорыве, а не только о тактическом».