Сельскохозяйственный террор: «на прицеле» Гуш Эцион

Владелец сада в Мигдаль Оз нашел вырванные с корнем молодые вишневые деревья, а также – факт кражи и уничтожение техники

Йоссеф Йак,

Уничтоженный сад. Иллюстрация
Уничтоженный сад. Иллюстрация
צילום: צביקה קליין

Гуш-Эцион снова охватила «эпидемия» краж и разрушений сельскохозяйственных районов, инструментов и оборудования. На это раз пострадал вишневый сад в Мигдаль Оз, хозяин которого, Цвика Кляйн, рассказывает об инциденте корреспонденту 7 канала, утверждая, что это – дело рук арабских соседей, несущих прямую ответственность за этот акт.

«Евреи не приезжают туда, наши соседи – арабы», - в частности, говорит он, добавив, что «обычно мы посещаем это место каждый день. Но из-за плохой погоды мы не были там два дня. Когда же приехали нынешним утром, то увидели нанесённый ущерб: около 30 молодых вишневых деревьев вырваны с корнем. Кроме того, похищена компьютерная панель с солнечным элементом, который заряжает батарею ирригационной установки. Наконец, похитители намеренно повредили электрические провода и сломали трансформаторную будку».

Кляйн оценивает нанесенный ущерб в несколько тысяч шекелей, и отвергает вероятность того, что причиной потравы его сада является ненастная погода или случайно забредшие туда животные. По его словам, речь идет о закрытой и огороженной территории, окруженной забором, так что ни одно животное не могло войти, и, конечно, погода ни причем, так как некоторые саженцы были именно выкорчеваны, а другие – срублены.

«Полиция прибыла довольно быстро, но из-за погоды они, вероятно, ничего не нашли», - говорит владелец сада, указав на слова криминалистов о том, что злоумышленники действовали явно в перчатках, поэтому их будет очень трудно отследить.

Самому ему трудно поверить, что полиция сможет выявить и арестовать преступников, поскольку в прошлом лица, совершившие подобные действия, не были пойманы.

«Я не думаю, что они [полицейские] когда-либо кого-то ловили на основании обвинения в такой краже и порче растений. Иногда они закрывают дело через два или три дня из-за «отсутствия общественного интереса», - с вполне понятным огорчением говорит Кляйн.