«Последняя серия в мыльной опере»

Израиль не относится всерьез к результатам анализов останков Ясира Арфата

Ян Голд,

Ясир Арафат и его жена Суха
Ясир Арафат и его жена Суха
AFP/PPO/File

Израиль не принимает всерьез обвинения, что за смертью бывшего председателя ПА Ясира Арафата, будто бы отравленного радиоактивным полонием-210, стоит Иерусалим.

Официальный представитель израильского МИДа Игаль Палмор сказал в интервью «Рейтер», что исследования швейцарских ученых в определении причины смерти Арафата носили поверхностный характер. «Это мыльная опера, а не наука», - отметил Палмор, - «В последнем эпизоде мыльной оперы Суха Арафат  идет вразрез с наследниками своего мужа».

«Еще одной большой дырой в их версии является полное отсутствие какой-либо информации из французского госпиталя, где умер Арафат, и его истории болезни. Как может быть установлена причина смерти без учета мнения докторов или результатов медицинских анализов, которые делали пациенту?» - заявил Палмор.

Раанан Гисин, отвечавшие ранее в правительстве за связи с общественностью, бывший главный советник Аарона Шарона по арабо-израильскому конфликту, отверг всяческие обвинения. «Это было решение правительства – не трогать Арафата. Если кто-то и отравил его, то отравителя следует искать в  ближайшем окружении Арафата», - сказал Гисин.

Официальный представитель Белого дома Джей Карни, которому был задан вопрос, кто мог отравить Арафата, отказался от комментариев.

Вдова Арафата, Суха, прокомментировала результаты анализов, которые, по заключению швейцарских экспертов, свидетельствуют, что с вероятностью 83% Ясир Арафат был отравлен полонием, таким образом: «Выявлен факт преступления. Это было политическое убийство». При этом Суха не сказала, кто именно, по ее мнению, мог совершить «политическое убийство».

Между тем, в заключении швейцарских экспертов говорится, что их исследование столкнулось с несколькими трудноразрешимыми проблемами: ограниченным количеством исследуемого материала, тем фактом, что между моментом смерти и их исследованием прошло восемь лет, а также сомнениями в аутентичности некоторых проб.